Styleriviera.ru

Красота и Здоровье
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Любовь в женских монастырях

«Исповедь бывшей послушницы»: как живут в монастыре женщины с детьми

«Исповедь бывшей послушницы» была написана Марией Кикоть не для публикации и даже не столько для читателей, сколько прежде всего для себя, с терапевтическими целями. Но повесть мгновенно срезонировала в православном рунете и, как многие заметили, произвела эффект бомбы.

История девушки, прожившей несколько лет в одном из известных российских женских монастырей, и ее исповедь совершила переворот в сознании многих людей. Книга написана от первого лица и посвящена, пожалуй, самой закрытой теме — жизни в современном монастыре. В ней много интересных наблюдений, рассуждений о монашестве и сходстве церковных структур с сектой. Но наше внимание привлекла глава, посвященная тем, кто ушел в монастырь… и взял с собой детей.

«Поскольку подъем для нас был в 7, а не в 5 утра, как у сестер монастыря, нам не полагалось днем никакого отдыха, посидеть и отдохнуть мы могли только за столом во время трапезы, которая длилась 20–30 минут.

Весь день паломники должны были быть на послушании, то есть делать то, что говорит специально приставленная к ним сестра. Эту сестру звали послушница Харитина, и она была вторым человеком в монастыре — после матери Космы, — с которым мне довелось общаться. Неизменно вежливая, с очень приятными манерами, с нами она была все время какая-то нарочито бодрая и даже веселая, но на бледно-сером лице с темными кругами у глаз читалась усталость и даже изможденность. На ее лице редко можно было увидеть какую-либо эмоцию, кроме все время одинаковой полуулыбки.

Харитина давала нам задания, что нужно было помыть и убрать, обеспечивала нас тряпками и всем необходимым для уборки, следила, чтобы мы все время были заняты. Одежда у нее была довольно странная: вылинявшая серо-синяя юбка, такая старая, как будто ее носили уже целую вечность, не менее ветхая рубашка непонятного фасона с дырявыми рюшечками и серый платок, который когда-то, наверное, был черным. Она была старшая на «детской», то есть была ответственна за гостевую и детскую трапезные, где кормили детей монастырского приюта, гостей, а также устраивали праздники. Харитина постоянно что-то делала, бегала, сама вместе с поваром и трапезником разносила еду, мыла посуду, обслуживала гостей, помогала паломникам.

Жила она прямо на кухне, в маленькой комнатке, похожей на конуру, расположенной за входной дверью. Там же, в этой каморке, рядом со складным диванчиком, где она спала ночью, не раздеваясь, свернувшись калачиком, как зверек, складировались в коробках различные ценные кухонные вещи и хранились все ключи.

Позже я узнала, что Харитина была «мамой», то есть не сестрой монастыря, а скорее чем-то вроде раба, отрабатывающего в монастыре свой огромный неоплатный долг. «Мам» в монастыре было довольно много, около половины всех сестер монастыря.

«Мамы» — это женщины с детьми, которых их духовники благословили на монашеский подвиг. Поэтому они пришли сюда, в Свято-Никольский Черноостровский монастырь, где есть детский приют «Отрада» и православная гимназия прямо в стенах монастыря. Дети здесь живут на полном пансионе в отдельном здании приюта, учатся, помимо основных школьных дисциплин, музыке, танцам, актерскому мастерству. Хотя приют считается сиротским, чуть ли не треть детей в нем отнюдь не сироты, а дети с «мамами».

«Мамы» находятся у игумении Николаи на особом счету. Они трудятся на самых тяжелых послушаниях (коровник, кухня, уборка) и не имеют, как остальные сестры, часа отдыха в день, то есть трудятся с 7 утра и до 11–12 ночи без отдыха, монашеское молитвенное правило у них также заменено послушанием (работой). Литургию в храме они посещают только по воскресеньям. Воскресенье — единственный день, когда им положено 3 часа свободного времени днем на общение с ребенком или отдых. У некоторых в приюте живут не один, а два, у одной «мамы» было даже три ребенка. На собраниях Матушка часто говорила таким: «Ты должна работать за двоих. Мы растим твоего ребенка. Не будь неблагодарной!»

У Харитины в приюте была дочка Анастасия, совсем маленькая, тогда ей было примерно полтора-два годика. Я не знаю ее истории, в монастыре сестрам запрещено рассказывать о своей жизни «в миру», не знаю, каким образом Харитина попала в монастырь с таким маленьким ребенком. Я даже не знаю ее настоящего имени. От одной сестры я слышала про несчастную любовь, неудавшуюся семейную жизнь и благословение старца Власия на монашество.

Большинство «мам» попали сюда именно так, по благословению старца Боровского монастыря Власия или старца Оптиной пустыни Илия (Ноздрина). Эти женщины не были какими-то особенными, многие до монастыря имели и жилье, и хорошую работу, некоторые были с высшим образованием, просто в сложный период своей жизни они оказались здесь. Целыми днями эти «мамы» трудились на тяжелых послушаниях, расплачиваясь своим здоровьем, пока детей воспитывали чужие люди в казарменной обстановке приюта.

На больших праздниках, когда в монастырь приезжал наш митрополит Калужский и Боровский Климент (Капалин), или другие важные гости, маленькую дочку Харитины в красивом платьице подводили к ним, фотографировали, она с двумя другими маленькими девочками пела песенки и танцевала. Пухленькая, кудрявая, здоровенькая, она вызывала всеобщее умиление.

Часто «мам» наказывали в случае плохого поведения их дочек. Этот шантаж длился до того момента, пока дети не вырастут и не покинут приют, тогда становился возможен иноческий или монашеский постриг «мамы».

Харитине игумения запрещала часто общаться с дочкой: по ее словам, это отвлекало от работы, и к тому же остальные дети могли завидовать.

Истории всех этих «мам» вызывали у меня всегда возмущение. Редко это были какие-то неблагополучные мамы, у которых нужно было забирать детей в приют.

Алкоголичек, наркоманок и бомжей в монастыри не принимают. Как правило, это были обычные женщины с жильем и работой, многие с высшим образованием, у которых не сложилась семейная жизнь с «папами» и на этой почве поехала крыша в сторону религии.

Но ведь духовники и старцы существуют как раз для того, чтобы направлять людей на правильный путь, попросту «вправлять людям мозги». А получается наоборот: женщина, у которой есть дети, возомнив себя будущей монахиней и подвижницей, идет к такому духовнику, а он вместо того, чтобы объяснить ей, что ее подвиг как раз и заключается в воспитании детей, благословляет ее в монастырь. Или, еще хуже, настаивает на таком благословении, объясняя это тем, что в миру трудно спастись.

Потом говорят, что эта женщина добровольно избрала этот путь. А что значит «добровольно»? Мы же не говорим, что люди, попавшие в секты, добровольно туда попали? Здесь эта добровольность очень условна. Сколько угодно можно нахваливать приюты при монастырях, но по сути это же все те же детские дома, как казармы или тюрьмы с маленькими заключенными, которые не видят ничего, кроме четырех стен.

Как можно отправить туда ребенка, у которого есть мама? Сирот из обычных детских домов могут усыновить, взять в приемную семью или под опеку, особенно маленьких, они находятся в базах данных на усыновление. Дети из монастырских приютов этой надежды лишены — ни в одной базе их нет. Как вообще можно благословлять женщин с детьми в монастыри? Почему нет никакого законодательства, которое бы запрещало это делать горе-духовникам и старцам, а игумениям, как мать Николая, их с удовольствием эксплуатировать? Несколько лет назад вышло какое-то правило, запрещающее постригать в иночество или монашество послушниц, у которых дети не достигли 18 лет. Но это ничего не изменило».

Современное монашество: Любовь рождается в атмосфере любви

В пятницу были опубликованы несколько проектов документов, подготовленных разными комиссиями Межсоборного присутствия. Проекты предложены для общецерковного обсуждения, прежде всего — на сайте Богослов.ру. Удивительно, но наиболее жесткую реакцию вызвали не долгожданные документы по ювенальной юстиции, электронному контролю и реабилитации наркозависимых, а «Проект положения о монастырях и монашествующих». В редакцию Правмира также продолжают поступать отзывы монашествующих на этот текст.

Монахиня Иоанна (Смирнова),

Введенский женский монастырь г. Иваново:

Мы ждали этот документ, так, как тяжелобольной ждет прихода врача, который выпишет ему рецепт. Но пришел не врач…

Наше монашество серьезно больно, что тут скрывать, причем, больно не в отдельно взятом монастыре или епархии, а вообще, в России. Самое веское доказательно этого – предложенный проект, который основан на принципах администрирования, уничтожения личности, на том, что угрожает самому существованию монашества, от чего монашеству необходимо освободиться.

Фото: wowa-58, orthphoto.net

Многие знают это, потому и ищут разные пути выхода: ведь продолжать так жить невозможно, душу-то не обманешь, она ищет настоящего, подлинно духовного, потому и обращаются некоторые иноки к опыту монашествующих Греции, Кипра, пытаются у себя в обителях что-то применить, а кто-то и вообще уезжает. Все хотят жить в любви, под руководством старца, духовника, духоносной игумении, вне административного диктата, иначе какой смысл в монастыре?

Положение много внимания уделяет дисциплине. Стремление это понятно, но пытаться строить дисциплину на запретах, прещениях – утопия. Ведь даже в миру говорят: «Заработай авторитет, и тогда авторитет будет работать на тебя». Если игумен – отец, а игумения – мать, не потребуются ни прещений, ни угроз, никто не уйдет из монастыря-семьи. Как, шутя, говорит наш духовник: «Вас из монастыря и метлой не выгонишь».

Читать еще:  Жена не дает жизни

В наших монастырях итак искажены основополагающие понятия «смирение», «послушание», которые трансформировались в смирЯние ближнего и уничтожение личности насельника, нарушены основные святоотеческие принципы устройства монастыря, когда игуменов не выбирают, а назначают, когда епископ стремится управлять монастырем, когда внутренний устав монастыря не рождается внутри, а спускается сверху, и при этом Положение предлагает еще больше «закручивать гайки». Я 20 лет знакома с уголовно-исполнительной системой, 20 лет посещаю тюрьмы, осужденных, имею некоторое представление о свободе, о исполнении закона, о дисциплине – сама из семьи военного, потому человек достаточно жесткий, любящий дисциплину, порядок, но и меня поразили некоторые пункты Положения, например, проблемы с причащением и отпеванием оставивших монастырь.

Удивляет, что монахи наши молчат: или не знают о Положении или не вчитались? Ведь ситуация серьезная и речь идет о том: быть нашему монашеству или нет.

Монахиня Ф.,

из личной переписки:

Я думаю, проект составляли люди, вовсе не жившие в монастыре (так называемое «ученое монашество»). Кроме того за всем этим администрированием сквозит страх, подлинный страх церковных администраторов перед свободой и бесстрашием подлинного монашества. Я говорю об идеале монашества. В наших монастырях тоже очень мало подлинности свободных и смиренных людей.

Монашеством всегда трудно управлять — это знает история Церкви. Вот и придумывают такие вот странные документы. Думаю, что дореволюционные положения были не лучше. По опыту знаю, что в реальной жизни все это мало работает. Положение в основном опирается на практику сегодняшнего дня, а она очень разная.

Монахиня Е.:

Фото: new-berezow, orthphoto.net

Ощущение, что защелкиваются наручники и закрывается за тобой дверь тюремной камеры.

Кажется, что писали документ люди, которые сами никогда не жили в монастыре и не собираются сами на себе испытать, как действуют предписанные ими правила. (В скобках можно заметить, что в тексте встречаются опечатки, что свидетельствует о поспешности его составления).

Формально вроде бы правила обоснованы, и оспаривать их сложно.

Но современное русское монашество за 20 лет своего возрождения уже приобрело какой-то реальный опыт, и этот опыт должен быть отражен в документе. В частности, отсутствие в женских монастырях опытных духовников именно из монашествующих, непонимание белыми священниками особенностей монашеской жизни, искушений, мысленной брани — на практике приводит к многочисленным личным надломам и искажениям духовной жизни.

В документе ничего не сказано о духовной сути и цели монашества. Не сказано и о том, чего мир ждет от монахов, и что монахи при правильном внутреннем устроении могут дать миру.

В современном секулярном обществе, обществе коммерции и потребления, ощущается острый дефицит любви. Никто никому не нужен. Мир ждет от монахов не иного чего-то, а именно любви, сострадания, способности услышать каждого конкретного человека, воспринять чужую боль и утешить. Не за этим ли шел народ в Саров к прп. Серафиму, в Оптину пустынь к Старцам?

Чтобы это внутреннее устроение выросло и созрело в душе монаха, нужна соответствующая атмосфера, духовный климат в монастыре. Атмосфера жесткого контроля и дисциплинарных прещений, как показывает опыт, рождает не любовь, смирение и послушание, а обратные качества: двуличность, лицемерие, человекоугодие, стремление выжить за счет других и подобные.

Любовь рождается в атмосфере любви. И монашеская община традиционно должна представлять собой духовную семью, собранную вокруг опытного духовного руководителя (духовника, игумена или игумении).

В Синодальный период истории Русской Церкви в Ней просияли великие святые. Однако это произошло не благодаря «Духовному Регламенту», а вопреки ему.

Хочется пожелать, чтобы в составлении столь важного документа приняли участие люди, стремящиеся возродить в России подлинную монашескую традицию.

Подготовила монахиня Иоанна (Смирнова)

«Если я скажу, что никто из монахов не поддается соблазну, вы ведь не поверите »

На Житомирщине есть уникальный женско-мужской(!) монастырь. Здесь вот уже почти полвека 40 братьев и 46 сестер вместе молятся, трапезничают и трудятся

Не раз приходилось слышать, как человек в сердцах бросает: «Надоело все! Уйду в монастырь!» Причем женщины обычно в шутку грозятся уйти в мужскую обитель, а мужчины, наоборот, в женскую. Корреспондент «ФАКТОВ» нашла монастырь, в котором монахи и монахини живут вместе. В гости в Свято-Георгиевский Городницкий ставропигиальный монастырь я приехала в праздник Вознесения Господня. Монастырь находится за высокой стеной, как бы отгороженный от всего окружающего мира. Во дворе идеальная чистота, на клумбах — цветы. У стен храма — надгробия. Хоронят монахов и монахинь тоже рядом.

Слов «не умею» или «не буду» в монастыре не существует

На утренней службе монахи и монахини молятся вместе. В черных одеждах не все. Я замечаю мужчин в серых рясах. Оказывается, цвет зависит от чина монаха. После совместной молитвы обитатели монастыря отправляются на общую трапезу. Сегодня на обед подают красный борщ и пюре с жареной рыбой. Отобедав, каждый идет выполнять свое послушание.

— День у нас обычно начинается в половине пятого утра со звона на молитву, — рассказывает архимандрит Георгий. — Потом литургия до полдесятого, завтрак, послушания и снова молитва. Затем обед, молитва, послушания, ужин и снова молитва. Молитва сопровождает любое дело и не прекращается даже в минуты отдыха. Мы молимся не только за себя, но и за ближних, за весь мир

В монастыре царит солдатская дисциплина, все расписано по часам. Каждый живущий в обители, в зависимости от срока своего пребывания, здоровья или таланта, должен выполнять каждодневное послушание. Слово «послушание» звучит странно для обычного человека. А как раз в этом понятии скрыт один из основных принципов монастырской жизни: будь послушным, ничего(!) не делай по своей воле. Надо слушаться духовного наставника, матушек, братьев, старших по чину.

Сразу после утренней службы решается, кому сегодня стирать, кому мести двор, кому в огороде работать, за скотом ухаживать или обед готовить. Слов «не умею» или «не буду» в монастыре не существует. Смиренно выполнять все послушания — первое правило монашеского устава. По этому поводу даже есть притча, которая передает суть монастырского бытия. Один молодой монах пришел учиться к старцу. Наставник велел монаху высадить рассаду капусты. Старец показал, как это нужно сделать: взял растение и зарыл его листьями в землю, а корнями наружу. Молодой монах решил, что тот выжил из ума, и посадил все правильно — корешками вниз. На следующий день вся рассада завяла, кроме той, что была посажена старцем. «Богу нужна не капуста, а послушание», — объяснил чудо наставник.

— В нашу обитель приходят люди разных возрастов и социального положения, — продолжает архимандрит. — Если говорить о препятствиях, то не может поступить в монастырь человек, связанный семейными узами или имеющий маленьких детей. Преградой может стать преклонный возраст. Человек должен прийти в монастырь осознанно. Жизнь в обители — это постоянная молитва, исполнение послушания, участие в богослужениях. Монашеский постриг происходит не сразу: поначалу женщины и мужчины являются послушниками. Новому обитателю монастыря дается возможность оценить свои силы, убедиться в том, что он действительно хочет оставить мир и посвятить жизнь Богу. Роль послушника такова: слушать старших по чину, не прекословить, не роптать, не раздражаться, не обижаться, терпеть. Это очень сложно и поначалу кажется даже невозможным. Однако если научишься, сможешь жить в монастыре.

Не менее года он или она проверяют свои силы. Многие не выдерживают. Это и понятно, потому что прятаться в монастыре от самого себя — дело пустое. Случайные люди, которые не понимают, зачем идут в монастырь, тут не задерживаются. Старец Оптиной пустыни Амвросий правильно сказал: «Если бы люди знали, как тяжело в монастыре, туда бы никто не шел. Но если бы знали, что за это будет награда, все бы пошли!» В монастырь приходят не жить, а спасаться.

«Сестры работают в поле, пекут хлеб, ухаживают за скотиной. Братья трудятся на пасеке или на строительстве»

— Скажите, как случилось, что в вашем монастыре есть и женщины, и мужчины?

— В 1744 году в селе Городница построили деревянную церковь Святого Георгия. Спустя сто лет при храме открылась женская монашеская община. В 1914 году женский монастырь преобразовали в мужской, а всех здешних монахинь перевели в другую обитель. В 20-х годах прошлого века наш монастырь, как и многие другие, подвергся разорению. В конце 70-х обитель тайно возобновила свою работу. Причем поселились здесь одновременно мужская и женская общины. Живут тут братья и сестры доныне. В 1994 году монастырь получил ставропигию Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира. Сегодня Свято-Георгиевский Городницкий ставропигиальный монастырь насчитывает 40 братьев и 46 сестер, а также десяток послушников и послушниц.

— Как распределяется работа между братьями и сестрами в монастыре?

— Сестры работают в поле, пекут хлеб, ухаживают за скотиной. У нас десять гектаров земли, 14 коров, телята, сто кур. Братья трудятся на пасеке или на строительстве. Есть тут собственный хоздвор с различной техникой: два трактора, грузовая машина, сеялка, микроавтобус, легковой автомобиль. Но основной долг братьев — богослужение, и не только на территории монастыря. Они ездят в другие села, проводят обряды крещения, венчания, погребения.

Читать еще:  Новый муж лолиты

— Есть ли преимущества в том, что монастырь женско-мужской?

— Понимаете, нет исключительно женских или мужских монастырей. Судите сами: любой обряд может провести только священник мужского пола. Поэтому в женских монастырях служат мужчины, которые совершают все таинства. В мужских монастырях также есть женщины, которые исполняют ту или иную работу. Правда, они считаются мирскими и получают за свой труд деньги. В нашем монастыре живут и женщины, и мужчины. Благодаря этому нам не нужно нанимать работников. Мы вместе трудимся, молимся. Как и в каждой семье, бывают разногласия, ссоры. Но к концу дня каждый старается получить прощение у своего обидчика. В Библии сказано, что к заходу солнца все должны примириться.

— В монастыре много красивых девушек. Насколько велик соблазн?

— Если я скажу, что у нас такого нет и быть не может, вы ведь не поверите Все мы живые люди, хотя и верующие, и у нас бывают соблазны. Во искупление вины нужно сделать от 100 до 300 поклонов. Для того чтобы неповадно было грешить. Брат и сестра могут отбывать наказание рядом.

— Лично вас часто наказывали?

— У вас здесь большое хозяйство, что-то остается на продажу?

— Сбываем, особенно во время поста, когда скоромного есть нельзя. Местное население любит покупать наши молоко, сыр, сметану, яйца. Мед, правда, не продаем, оставляем для собственных нужд.

Иеромонах Ювеналий: «Леонид Стадник, рост которого 2 метра 57 сантиметров, присылает мне обувь большого размера»

В Городницкий монастырь отовсюду приезжают паломники, чтобы поклониться чудотворной иконе Богородицы «Утоли мои печали» и ощутить на себе Божью благодать. В монастыре есть электричество, вода, много религиозной литературы, но нет телевизора и радио.

Люди стремятся найти в обители покой и утешение, оставив все мирское и суетное, очистить свою душу молитвой и покаянием. Матушка Вонифатия пришла в монастырь тридцать лет назад, после того как разошлась со своим мужем. Прежде она работала в одном из львовских институтов. Однажды узнала, что муж изменяет ей с подругой, и не смогла простить двойную измену. Женщина говорит, что Господь призвал служить ему. Она подождала, пока вырастет сын, несколько лет пробыла в обители послушницей, потом приняла постриг. Вот уже двадцать семь лет матушка работает в монастыре звонарем.

— В молодости любила играть на гитаре, — признается матушка Вонифатия. — А потом пригодилось мое увлечение музыкой. Ведь звонить в колокола непросто, нужно иметь слух. Вы не удивляйтесь, до меня звонарем здесь тоже женщина служила! Но это не основное мое занятие, потому как исполняю все, что скажут: работаю в поле, пеку просфорки, вышиваю, работаю на ферме. Когда идут строительные работы, я белю, крашу. Словом, делаю все, что велят. Никогда не знаю, на какую работу Бог благословит меня завтра. Когда сердце полно любви к Богу, всякий труд кажется легким и благодатным. У нас все хорошо. Настоятель монастыря архиепископ Александр делает для этого все возможное. К примеру, закончили строительство новых келий с удобствами. Все братья живут по одному, сестры, правда, в основном по две. Раньше жили втроем и даже вчетвером в одной комнате

Между тем не всегда в монастырь уходят от несчастной любви или жизненных неудач.

— В мирской жизни я работал телохранителем VIP-персон, — рассказывает 37-летний иеромонах Ювеналий. — Поверьте, имел все, чего только может пожелать человек. Был достаток, но не было радости. Меня не утешали обеды в дорогом ресторане, отдых на лучших курортах мира. Однажды понял, что произошел разрыв тела с душой, и захотелось умиротворения. В 1993 году пошел в монастырь. Первые годы жизни здесь дались очень трудно. Я не хотел беспрекословно подчиняться, выполнять все послушания. Не выдержал и в 1998 году покинул монастырь. Устроился на прежнюю работу. Однако прожил мирской жизнью только четыре года и вернулся в обитель. Понял, что мне ничто не заменит братства.

Иеромонах рассказал также, что нашел в монастыре душевный покой, однако не избавился от проблем с обувью.

— При росте 2 метра 4 сантиметра у меня 50-й размер ноги, — сокрушается Ювеналий. — Несколько лет назад, когда я лежал в больнице, прочитал в газете «ФАКТЫ» о Леониде Стаднике, у которого рост 2 метра 57 сантиметров и 63-й размер обуви. В конце статьи был номер его мобильного телефона. Я позвонил Лене и сказал: «Привет. Тебе звонит твой младший брат». «Но у меня нет младшего брата», — возразил Стадник. «Теперь будет», — заверил я и поведал Лене о своих проблемах. Он с большим интересом выслушал, сказал, что никто меня так не поймет, как он, и предложил свою помощь. Оказывается, Стаднику сердобольные граждане то и дело предлагают обувь, но она ему мала. Вот уже несколько лет Леня отдает всю присланную ему обувь мне. Вчера снова звонил. «Приезжай, — говорит, — мне прислали туфли 52-го размера. На меня малы, а тебе как раз впору будут».

Прощаясь, иеромонах Ювеналий и архимандрит Георгий благословили меня и пожелали добра. Теперь я знаю, что есть место, где ежедневно, ежеминутно молятся обо всех нас и просят Бога простить все наши грехи.

Дух всеобъемлющей любви – воплощение принципов древних отцов в современных монастырях Египта

Выступление игумении Иулиании (Каледы), заместителя председателя Синодального отдела по монастырям и монашеству, настоятельницы Зачатьевского ставропигиального женского монастыря Москвы на Международной конференции «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества» (Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь. Москва, 17–18 ноября 2018 года)

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, досточтимые отцы игумены, матушки игумении, дорогие братья и сестры!

Милостию Божией уже на протяжении нескольких лет мы собираемся по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на международные конференции, которые объединены одной проблематикой: «Преемство монашеских традиций в современных монастырях». И каждый год мы предлагаем Его Святейшеству для утверждения какую-то конкретную тему. В конце же прошлого года, когда мы еще только думали, на какую тему провести очередную конференцию, Святейший Патриарх сам ее нам предложил: «Духовное наследие египетских отцов и его актуальность для современного монашества». В преддверии этой конференции Его Святейшество благословил группу монашествующих во главе с владыкой Порфирием, епископом Лидским и Сморгонским посетить с 8 по 12 ноября древние египетские монастыри.

Могу сказать – то, что мы там оказались, нельзя назвать иначе, как только величайшей милостью Божией. Мне невольно вспомнились при этом слова апостола Филиппа – когда он, призванный Господом, поделился радостью с Нафанаилом: «Мы обрели Мессию», а Нафанаил засомневался, – апостол Филипп сказал ему: Прииди и виждь (Ин. 1:46).

Когда мы оказались там, на родине монашества, у его истоков, то, действительно, было такое чувство, что Господь и нам говорит: приди и виждь – и сейчас жив этот дух, дух исповедничества, дух подвижничества, и сейчас, как и прежде, живы монастыри. Мы все знакомы с жизнью египетских подвижников, отцов Церкви, мы читали патерики, Лавсаик, но там мы всё это увидели воочию, ощутили этот подвижнический, исповеднических дух. Было такое чувство, что сейчас христиане там живут, как жили христиане первых веков.

Как только у них рождается ребенок, ему, как правило, на правой ручке делают татуировку креста. С тем, чтобы, если мать его убьют за Христа, ребенок знал, что он христианин. И если с него вдруг сорвут крест, у него остался крест на руке. А надо сказать, что там все, не только священники, игумены или игумении, – все ходят с крестом поверх одежд как исповедники. И они не боятся. Нас с момента приезда все время сопровождала вооруженная охрана, нам не разрешали просто так выйти на улицу, уклониться от маршрута. Местные же христиане, монахи, ходят без всякой охраны, не боятся, потому что они каждый день готовы умереть за Христа – для них это реальность. Несколько месяцев назад убили Преосвященного епископа Епифания, одного из крупнейших коптских богословов, настоятеля монастыря преподобного Макария Великого, когда он шел на утреннее правило. Сравнительно недавно был такой случай: молодая семья с ребенком шли в храм, чтобы покрестить младенчика, и по дороге на них напали мусульмане, долго их мучили, требовали отречься от Христа, а потом убили. И вот бабушка этого младенца, мать отца семейства, сначала не знала, что с ними произошло: они просто ушли в храм и пропали. Она наложила на себя пост, усиленно молилась и на сороковой день узнала о том, что ее близкие убиты за Христа. Удивительна ее реакция: она прекратила пост, пошла и стала есть. Когда ее спросили, почему она это сделала именно теперь, узнав, что ее дети убиты, она спокойно сказала: «Я благодарю Бога за то, что мои дети пострадали за Христа. Я благодарю Бога, что они оказались верными Христу, и поэтому теперь я могу не поститься». И таких случаев множество. Все, вероятно, помнят казнь 21 копта боевиками ИГИЛ в 2015 году. Этих парней в течение сорока дней мучили, требуя, чтобы они отреклись от Христа и приняли ислам. А их матери все это время молились, тоже наложив на себя пост, чтобы их дети остались верными Христу. И когда их убили на берегу моря, матери, как первые христиане, возблагодарили Бога за то, что они пострадали за Христа.

Читать еще:  Муж не хочет 3 ребенка

И сейчас, при такой обстановке, они действительно не испытывают страха; радостные, воодушевленные, при этом очень смиренные, часто они напоминали нам детей, которые просто живут Богом, живут во Христе, и Христос для них является единственной целью, а приобретение Царствия Небесного – единственной заботой. Общаясь с монашествующими в монастырях, мы еще увидели удивительную христианскую любовь, которая буквально все наполняет, и при этом – постоянное обращение ко Христу, постоянное памятование о Боге.

За время нашей поездки мы посетили три женских и шесть мужских обителей. Всего в Египте насчитывается тридцать крупных монастырей – от ста до двухсот человек, и двадцать немногочисленных монастырей – по двадцать-тридцать человек. Женские монастыри в основном расположены в городах, потому что в пустыне все же очень опасно, а мужские находятся в пустыне.

Естественно, насельники выполняют, как и мы, разные послушания, но, как сказала одна из игумений, для них самое главное, чтобы брат или сестра нашли свой язык общения со Христом. Благодаря особому устройству и уставу египетских монастырей многочисленные паломники, приходящие в обители, не нарушают молитвенной жизни. В некоторых монастырях мы видели огромное количество паломников; как правило, это благочестивые копты, многие с маленькими детьми (очень трогательно было смотреть, как маленькие детки, совсем крошечные, протягивали нам ручки под благословение или касались нашей одежды и потом целовали свою ручку). Паломники посещают определенную доступную территорию, с ними занимается некоторая часть братии, с тем, чтобы остальные братия могли быть на внутренней территории и соблюдать свой обычный распорядок. Братия, принимающие паломников, все время чередуются, чтобы у всех была возможность спокойно помолиться и потрудиться.

В этих обителях очень чувствуется семейный дух. Все братия, начиная с игумена, выходят на общие послушания, такие как трапеза, уборка, прием паломников. То же происходит и в женских монастырях.

Как уже было отмечено, в общении с братиями и сестрами мы обратили внимание на их евангельскую, детскую простоту. Был удивительный случай. Мы беседовали с игуменом монастыря, и он в числе прочего сказал, что игумен не может обижаться на братию. Потом посмотрел на своих братий и добавил: «Ну, а братия может немножко обижаться». И братия при этом воодушевились, засмеялись – будто бы это действительно так. Но на следующее утро все они, как провинившиеся дети, подошли к владыке Порфирию и говорят: «Простите нас! Наш игумен всюду сеет любовь, и мы на его любовь пытаемся тоже ответить любовью. Простите, если вчера вам показалось, что мы можем обижаться. У нас этого нет, мы в любви живем…»

Мы спрашивали игуменов и игумений, как они принимают новых насельников в монастырь, какие искушения бывают, и все говорили нам о том, что когда приходит новичок, то его окружают любовью. Молодой брат, молодая сестра испытывают любовь и со стороны старших, и со стороны всех, кто есть в монастыре. И эта любовь помогает им преодолеть встречающиеся искушения, трудности при разлуке с близкими – они чувствует себя в новой семье, чувствуют новых своих родных, и это очень помогает.

В монастыри там попасть нелегко. Если можно так сказать, есть определенный конкурс. В монастырь принимают в основном с высшим образованием, когда человек уже определится и сможет четко для себя понять, что он созрел для монашества. В течение некоторого времени он просто приезжает в обитель для знакомства, чтобы там потрудиться, и только после этого его принимают. Причем встречаются с его родителями, с братьями и сестрами и у них спрашивают об особенностях характера этого человека, и сможет ли он вообще жить в монастыре.

Мы задали вопрос: как быть, если кого-то родители не благословляют? Нам ответили, что в этом случае человека отпускают, чтобы он договорился со своими родственниками. На физическое и психическое здоровье тоже обращают большое внимание, потому что условия жизни тяжелые, и необходимо понять, сможет ли человек подвизаться, сможет ли он жить в этих условиях. Принимают в монастыри, в основном, в возрасте до тридцати лет: при таком большом количестве братии и сестер большинство из них молодые. Молодые, радостные, оптимистичные… действительно все время было чувство, что мы оказались где-то в III–IV веках, и любовь, которую они все нам дарили, дала нам очень значимый импульс для нашей дальнейшей монашеской жизни.

Еще несколько запомнившихся моментов. Мы спросили у одного архиерея, который является игуменом монастыря, а там почти все игумены в архиерейском достоинстве: «Как Вы себя ведете, что делаете, если два брата поссорились?» Он сказал: «Я их зову, разговариваю, пытаюсь понять, кто из них виноват». – «А если они оба считают себя правыми? – спросили мы. – И у каждого своя правда, каждый доказывает свое. Как Вы тогда поступаете?» И он на это смиренно ответил: «Тогда я прошу у них прощения и говорю: “Я виноват. Простите меня”. И в ответ на это братия опускаются на колени и сразу начинают мне рассказывать, что действительно произошло, не обвиняя друг друга».

Спросили мы у одного из игуменов, как подбодрить монаха, который унывает из-за того, что у него что-то не получается – когда вроде бы он и старается, но терпит неудачу и начинает из-за этого унывать, даже приходит в отчаяние. И игумен сказал: «А мы в таких случаях обычно подойдем к брату, обнимем его, скажем: “Брат, ты не печалься, враг всех нас борет, и особенно борет тех, кто стали на путь спасения, но с Божией помощью ты все препобедишь. А мы тебя поддержим. Мы все идем этим путем, ты, главное, не останавливайся”». Как он сказал, самое важное – всегда брата подбодрить, как-то расшевелить, чтобы у него «выросли крылышки» и он мог дальше двигаться.

Мы посетили три женских монастыря, которые находятся в самом Каире. Когда мы проезжали по Каиру, поражал контраст комфортабельной части города с крайней нищетой трущоб, каких нигде раньше не видели. И вдруг в бедном квартале, за воротами монастыря (это был монастырь, в котором когда-то подвизался преподобный Онуфрий Великий, – как вы все помните из его Жития, он младенцем кормил хлебушком Богомладенца Христа на иконе…) мы увидели удивительное благолепие, красоту, и, конечно, сразу были окружены любовью. Хоть мы приехали в два часа ночи, нас встретили около тридцати сестер – все радостные, бодрые, по их лицам не было заметно, что мы нарушили какой-то режим. Они, зная, что мы приедем, специально совершили свою службу пораньше. Мы думали, что нас сразу проведут по кельям, и мы сможем отдохнуть до утра, чтобы потом поехать в паломничество, но они пригласили нас в архондарик и угостили, причем все столы были заставлены яствами. Когда мы сказали, что они очень много всего приготовили, они с любовью и смирением ответили: «Мы не знали, что вы любите, поэтому решили приготовить все, что только можно, чтобы вы могли что-то выбрать…»

Этот монастырь посвящен великомученику Феодору Стратилату, сейчас там довольно большая территория, а еще сравнительно недавно земли было очень мало и вокруг жили мусульмане, хотя некогда на этом месте стоял древний христианский храм. Монастырь пытался приобрести дополнительную территорию, помещения, но ему чинили различные препятствия, какие-то подложные документы сделали, чтобы оставить сестер вообще без имущества. И вот в это время у мусульман случился пожар. И рабочие, которые трудились на территории монастыря, по благословению матушки бросились этот пожар тушить. Мусульмане были настолько потрясены этим поступком, что передали обители все права на землю, и монастырь таким образом расширился.

В связи с этим вспомнилась история из Жития преподобного Пахомия Великого: когда он служил в армии и проходил христианские селения, он был так поражен любовью христиан, что решил узнать, что это за люди. И узнав, что это христиане, он тоже решил стать христианином, затем ушел в пустыню, став впоследствии великим подвижником и основоположником общежительного устава.

Там до сих пор всё это присутствует, всё живо. Когда мы спросили у одного из игуменов, какой он хочет видеть свою братию, он спокойно сказал: «Как ангелов». Нам, здесь живущим, и вообще людям XXI века это, наверное, кажется странным, но это действительно так. И мы все благодарны Богу за то что Он сподобил нас посетить египетские монастыри, немного приобщиться к их опыту и понять что все это возможно, что Христос вчера, днесь и во веки Той же (Евр. 13:8), и мы, последователи Его, можем быть такими. Самое главное – иметь желание и иметь решимость идти за Христом.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector